Главная страница

Артикль в контексте теории референции. Референция и номинация


Скачать 186.47 Kb.
Название Артикль в контексте теории референции. Референция и номинация
Дата 23.02.2016
Размер 186.47 Kb.
Тип Документы

АРТИКЛЬ В КОНТЕКСТЕ ТЕОРИИ РЕФЕРЕНЦИИ.

РЕФЕРЕНЦИЯ И НОМИНАЦИЯ

По справедливому замечанию крупного отечественного теоретика В.Г. Гака, НОМИНАЦИЯ и РЕФЕРЕНЦИЯ имеют дело с одним и тем же явлением - отношением имени к обозначаемому объекту, и различие между этими понятиями, по-видимому, заключено в направлении анализа. ТЕОРИЯ РЕФЕРЕНЦИИ стремится выяснить, на что указывает данное имя, каково его значение (как устроено имя в языковом отношении). Отсюда и основные проблемы этой теории: идентичность (разнозначность) имен, проблема предметности референта, его существования. Теория номинации рассматривает, как объект получает свое название. Если номинация ориентирована на “обозначение всего отражаемого и обозначаемого человеческим сознанием, всего сущего и мыслимого - предметов, лиц, действий, качеств, отношений и событий", на нахождение “прямых языковых коррелятов понятий и мышления”, то референция имеет дело, в частности, с “механизмами, позволяющими связывать речевые сообщения и их компоненты с внеязыковыми объектами, ситуациями, событиями, фактами, положениями вещей в реальном мире». В плане референциональных способностей языковых средств референция трактуется либо широко, либо узко. Некоторые лингвисты применяют термин “референция” только к высказываниям о конкретных индивидуализированных объектах, что суживает ее понимание. В последнем случае имя или именная группа референтны, "если они соответствуют некоторому объекту или группе объектов, выбранных из данного класса объектов и представленных в сознании говорящих”; они нереферентны, “если не соотносятся с каким-либо индивидуализированным объектом, но с классом в целом, либо с признаками этих объектов”. При широком понимании референции референтными считаются все виды отношений языковых знаков и выражений к действительности, иными словами, референцию возможно производить к объекту, лицу, событию, процессу, месту или определенному признаку.

В английском языке принято различать два типа референции в составе именных групп: определенную и неопределенную.

Средствами референции признаются местоименные и артиклеобразные элементы в составе именной группы (а также категории вида, времени, наклонения в составе глагольной группы). Артиклеобразные и местоименные выражения входят в референциональный аспект именного выражения (группы, состоящей из существительного, артикля и описывающих существительное выражений), реализуемый семантической категорией качественной детерминации (определенности/неопределенности). Поскольку одним из маркеров определенной и неопределенной референции является артикль, представляется целесообразным кратко рассмотреть некоторые теории артикля, соотносимые с теорией референции.

В рамках теории актуализации артикль рассматривается как актуализатор существительного, благодаря которому виртуальное понятие переводится в актуальное в речи: основной семантической функцией (ролью) артикля является актуализация понятия, иными словами, артикль соотносит понятие с действительностью (С.Д. Кацнельсон). Референция, как уже отмечалось, есть соотношение актуализованного, включенного в речь имени или именной группы к объектам внеязыковой действительности, актуализатором же имени является артикль. В этом смысле, теории актуализации и референции демонстрируют сходство в плане рассмотрения артикля как средства соотнесения понятия с действительностью.

Рассматривая функционирование артикля с позиции теории определенности/неопределенности, можно сделать вывод о том, что в основных чертах эта теория также сходится с теорией референции. Так, выделяемая в лингвистике категория определенности/неопределенности рассматривается как двучленная категория, непосредственно связанная с теорией артикля. Роль ее сводится к необходимости указания на степень знания о предмете, то есть определенности и неопределенности данного предмета. В одном случае, называя предмет, говорящий имеет в виду один из многих предметов (какой-либо неопределенный предмет), а в другом случае - уточненный, единственно возможный в данной ситуации, индивидуализированный. При этом функция определенного артикля в представлении предмета как “индивидуализированного” прямо соотносится с той ролью, которая приписывается определенному артиклю теорией референции - индивидуализацией объекта. К тому же, такое понятие, как пресуппозиция говорящих (разделяемое ими знание, необходимое для построения и понимания высказывания), одинаково характерно и для теории референции и для теории определенности/неопределенности.

В рамках логической теории подчеркивается роль артикля в отражении объема и содержания понятия. Содержание понятия указывает на признаки, на основе которых оно сформировано, объем - на количество элементов, охватываемых понятием. Так, определенный артикль связан с объемом понятия, выражая тотальность или единичность, например: The cat is an animal / I see the cat of my neighbours (Гак, 1986). Теория референции соприкасается с логической теорией в том плане, что определенная референция может быть как тотальной, так и единичной, что в свою очередь связано с двумя функциями определенного артикля - с функцией генерализации и с функцией индивидуализации.

Важным является также вопрос О СУЩНОСТИ АРТИКЛЯ И ЕГО МЕСТЕ В СТРУКТУРЕ ЯЗЫКА. В англистике нет единой точки зрения по данной проблеме. Одни исследователи считают артикль частью речи и рассматривают его как отдельное слово, другие полагают, что артикль является морфемой. Среди тех, кто считает артикль отдельным словом, мнения также расходятся. Одна группа ученых относит артикль к разряду местоимений (А. И. Смирницкий, О. Есперсен, А. Соммерштейн), другая - к разряду прилагательных (Р. Пенс, Дж. Несфильд). Распространено представление об артикле как о детерминативе или определителе существительного, который составляет с ним аналитическое образование и занимает промежуточное положение между свободным синтаксическим соединением слов и соединением грамматического аффикса со значимой основой (М.Я. Блох). Большинство языковедов считает артикль служебной частью речи.

Говоря о значении артикля, следует подчеркнуть, что этот вопрос также вызывает противоречивые суждения. В частности, А. Гардинер (1951) считает, что артикль не имеет никакого значения. Большинство же авторов признает наличие значения у английского артикля. Так, Е. А. Рейман (1988) полагает, что как определенный, так и неопределенный артикль обладает собственным, самостоятельным значением, при этом оба артикля имеют общее для них частеречное значение. По отношению к имени существительному артикли выполняют дифференцирующую функцию, которая заключается в том, что наличие или отсутствие артикля при существительном является показателем уровня обобщения в семантике существительного. Частеречное значение английского артикля определяется как значение “идентификации”. Обобщенная идентификация характеризует значение неопределенного артикля, индивидуализирующая идентификация является значением определенного артикля.
ВОЗМОЖНОСТИ СОВРЕМЕННЫХ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ: ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ГРАММАТИКА И СТИЛИСТИКА

В широкой лингвистической парадигме, получившей название функционализма и рассматривающей языковой знак как сущность, в которой объективировано единство мышления и коммуникации, выделяются два основных направления - коммуникативно-прагматическое и когнитивное, изучающие характер систематизации, категоризации и концептуализации запечатленного в языке человеческого опыта (Жаботинская,1992). Если ПРАГМАТИКА рассматривает речевые акты и условия их реализации в процессе коммуникации (то есть отвечает на вопрос “как?”), то КОГНИТИВНАЯ ЛИНГВИСТИКА анализирует содержание, облекаемое в форму речевых актов (то есть отвечает на вопрос “что?”).

Изучение экспрессивно-коммуникативной функции языка является предметом идейных совпадений лингвопрагматики и стилистики. Аспект прагматического в стилистической интерпретации имеет отношение к использованию стилистически маркированных языковых средств для достижения коммуникативных целей, в частности, к изучению особых языковых построений (стилистических приемов) как средств повышения воздейственности речи. “Можно без преувеличения сказать, что все то, что при анализе текста квалифицируется как стилистически отмеченное, в равной степени относится и к прагматике языкового употребления” (Лузина, 1991).

Изучение стилистически маркированных языковых средств является частью более широкой проблематики языкового варьирования. Признается, что стилистически значимое языковое варьирование предполагает наличие синонимии в языке, в том числе, синонимии грамматической. Если принять, что “стиль - это выбор”, то выбор языкового средства (того или иного члена синонимичного ряда) может производиться с учетом экспрессивной коннотации, которая в речи становится основой различных стилистических приемов. Стилистический прием всегда является обнаружением потенциальных выразительных возможностей определенных языковых средств.

Экспрессивные возможности синтаксических конструкций отмечались многими лингвистами. В. В. Виноградов в круг необходимых исследований по стилистическому синтаксису включал “проблему экспрессивных - выразительных, изобразительных - оттенков, присущих той или иной синтаксической конструкции или тем или иным комбинациям синтаксических конструкций” (Виноградов,1955).

Поскольку экспрессивная функция языка - это способность выражать эмоциональное состояние говорящего, его субъективное отношение к обозначаемым предметам и явлениям, некоторые атрибутивные структуры, в силу особенностей своей грамматической семантики, могут приобретать в речи некоторую эмоциональную окрашенность. Так, атрибутивная структура, допускающая употребление родительного падежа с названием стран и народов (в отличие, скажем, от предложного сочетания) рассматривается стилистами как “персонификация” (Арнольд,1981), которая, даже будучи сильно стертой, сохраняет эмоциональную окрашенность, придает высказыванию некоторую приподнятость стиля. Сравните:

Out of the half darkness, beyond the little strip of Park Land at the water’s edge, the huge empty houses of Chicago’s fashionable folk made a greyish-blue blot against the sky. (Sh.A., 151)

He was also not sure if “A Tale of Two Cities”, revived after many years, was going to appeal to the citizens of Worcester. (B.C., 10)

Экспрессивность здесь создается за счет кажущейся несовместимости грамматической семантики “принадлежности” и лексико-грамматического характера (неодушевленности) существительного в родительном падеже. В другом случае для достижения большей экспрессивности из двух номинативных синонимов - атрибутивных структур с прилагательным/причастием и предложным сочетанием выбирается тот, который выражает признак не непосредственно, а через отношения между предметами, то есть с использованием однокоренного существительного, образованного путем деривации. Сравните:

She must always have been a cold self-possessed woman. (S.M.2,157)

She was a woman of great self-possession. (S.M.2,156)

При этом предлог ”of”, в отличие от других предлогов, не просто фиксирует какие-то конкретные отношения, но и представляет эти отношения как характерный признак предмета, как его квалификацию. Сравните также:

It seemed to give her a remarkably respectable, conventional air. (H.E.B.1,78)

The women were a strange contrast as they stood there in the flower-filled room with its air of luxurious impersonalness which is so characteristic of any hotel room whenever one may find it. (B.C.,40)

(В последнем примере идея типичности, характерности признака дублируется контекстом). Представляя признак объекта как типичный, характерный, автор высказывания выражает свое субъективное отношение к обозначаемому.

В работах по экспрессивному синтаксису отмечается, что определенную экспрессивную коннотацию, экспрессивный заряд несет длина атрибутивной синтаксической структуры, наличие пре- и постпозитивных атрибутов, сочетание пре- и постпозитивных атрибутов при одном определяемом, например: This red, blue-eyed, light-lashed, tow-haired face stuck as firmly in his memory as the girl’s own face. (J.G.,67)

Предложные определения в постпозиции, но без обособления, могут участвовать в стилистическом приеме антитезы, который строится на параллелизме синтаксических конструкций. Например: The witch with the mummy face began to talk to him... The witch with the puffy face seemed to be listening from her stool, motionless... (J.Cn., 22)

Усиление экспрессивности может идти за счет ритмической организации двух или более обособленных определений, например: Ashurst, red and rigid, looked across the table at a red and rigid Stella. (J.G., 92)

(В данном примере экспрессивность достигается также синтаксическим противопоставлением обособленных постпозитивных и препозитивных определений, тождественных лексически).

Считается, что постановка одного или нескольких прилагательных после определяемого слова придает высказыванию несколько архаизированный, приподнятый характер, организует его ритмически, может акцентироваться наречиями или союзами и даже получает оттенок предикативности, рапример: At the foot of a crumbling fifty-foot cliff... was a beautiful little palm-studded beach for swimming..., complete with even a dancehall-bar and little restaurant, now closed and silent and sad. (J.J., 121)

Обособление на письме может выделяться как запятыми, так и тире - для создания эффекта эмфазы. Например: Her talk - quick, rather hard and shy, yet friendly - seemed to flourish on his silences... (J.G., 92)

Здесь экспрессивность высказывания достигается как графически, так и за счет увеличения числа обособленных определений (свыше трех). Усиление экспрессивности при обособлении может производиться путем увеличения предикативности структуры. При этом из синонимического ряда выбирается тот синоним, в котором предикативность более эксплицирована, например, структура с придаточным предложением. Сравните:

His eyes, pale blue and rather large, were weary. (S.M.2,167)

Her hear, which was nearly black, hang untidy... (B.C., 9)

Крайняя степень обособленности - парцелляция - также выполняет различные стилистические функции в тексте, в частности, функцию эмфазы. Парцелляция и обособление считаются однородными явлениями и разграничиваются лишь с помощью графического критерия. Парцеллят на письме отделяется финальными знаками, а обособление - запятой, тире, например: Quite a new sensation; terribly delightful, bringing a sense of completed manhood. (J.G., 75)

Атрибутивные структуры могут выполнять еще один вид обособления - парентетические внесения, экспрессивная функция которых заключается в том, чтобы “характеризовать сообщаемое с позиции говорящего к сообщаемому” (Русская грамматика, 1980). Сравните, например, как участвуют в парентезах, относящихся к категории отсылки, грамматически синонимичные выражения:

What Alstons had died were the things they came to, after trees - the recent ones, overflowed from the family graves and laid out on this side of Delight Baptist Church,..., with the people around them that never had family graves to begin with - Rosacoke’s Papa (who was her grandfather and who by the time he died had completely forgotten Miss Pauline his wife...) (R.P., 182)

And on the four or five occasions during the year when Ellen would bring the children to spend the day at her father’s, the aunt (that strong vindictive consistent woman who seems to have been twice the man that Mr Coldfield was... ) (W.F., 72)

Особая роль в реализации коннотации экспрессивности принадлежит повтору, то есть перечислению в речи (тексте) синтаксически однотипных структур. Перечисление синонимичных однотипных структур не является избыточностью в языке, но создает напряжение в повествовании, передает состояние взволнованности говорящего, привлекая тем самым внимание слушающего к наиболее важному в данном высказывании и усиливая воздействующую функцию всего сообщения. Эта стилистическая фигура (повтор и нарастание) часто реализуется употреблением одного и того же члена синонимического ряда, например: We passed an old man musing among laurels /.../ and came through a broad shaded colonnade to a spacious cool palace, full of pleasant fountains, full of beautiful things, full of the quality and promise of heart’s desire. (H.W.,39)

No: just the face of a man who contrived somehow to swagger even on a horse - a man who so far as anyone /.../ knew either had no past at all or did not dare reveal it - a man who rode into town out of nowhere with a horse and two pistols and a herd of wild beasts /.../ - a man who fled here and hid, concealed himself behind respectability,... (W.F.,38-39)

Наконец, “игра синонимов”, то есть употребление в одном и том же контексте разных членов одного ряда ФСС, может использоваться при создании рекурсивных приемов с целью образного представления объекта и ситуации. Рекурсия в лингвистике и в искусстве вообще применяется для расширения протяженности и глубины действия, пространства, времени и любых других параметров бытия. В арсенале лингвистической рекурсии имеется множество выразительных схем. Среди них - замыкающие начало и конец повествования повторы слов или структур, рекурсивные вызовы одной схемы развития сюжета или описания с разным наполнением параметров. В плане выражения - это, в частности, параллелизм, стилистический повтор с уточняющими комментариями, в которых используются разного рода атрибутивные конструкции.

Например: The girl wore a light blouse of silk, a short skirt of black velvet and a pair of very thin silk stockings that showed the flesh of instep and shin so plainly that he could see they were reddened by the warmth of the fire. She had on a pair of dainty cloth shoes with high heels, but what was wonderful about her was the heap of rich black hair piled at the black of her head and shadowing the dusky neck. (A.E.C., 193)

Именные группы a blouse of silk иsilk stockings - члены синонимического ряда с общей семантической функцией “отношение объекта и его свойства (материал)”, a stockings that showed и hair... shadowing - синонимы с общей семантической функцией ”субъектно-предикатные отношения”.

Еще более показательным в плане рекурсии является отрывок из романа У.Фолкнера “Авессалом, Авессалом!”1 В нем основная сюжетная линия постоянно обогащается все новыми измерениями, развиваясь вглубь, а характер повествовательной речи поражает тем, что фразы текут медленно и тяжело, захватывая в себя массу сведений и растягиваясь порой в длиннейшие периоды.

He probably did not even look at her twice as weighed against his own family and children - ...as against Ellen who, though small-boned also, was what is known as full-bodied /.../ and against Judith already taller than Ellen, and Henry...; this face which rarely spoke during the meal, with eyes like (as you might put it) pieces of coal pressed into soft dough and prim hair of that peculiar mouse-like shade of hair on which the sun does not often shine, against Judith’s and Henry’s out-of-door faces... - this small body of Miss Rosa’s with its air of curious and paradoxical awkwardness like a costume borrowed at the last moment and of necessity for a masquerade which she did not want to attend: that aura of a creature cloistered now by deliberate choice and still in the throes of enforced apprenticeship to, rather than voluntary or even acquiescent participation in, breathing - this bound maidservant to flesh and blood waiting even now to escape it by writing a schoolgirl’s poetry about the also-dead. The face, the smallest face in the company, watching him across the table with still and curious and profound intensity... (W.F.,80)

В этом отрывке используются синонимы, входящие в одни и те же синонимические ряды. Сравните:

Выражение отношения типизации

A (1) eyes like pieces of coal

awkwardness like a costume

(2) mouse-like shade

B (1) that aura of a creature

(2) a schoolgirl’s poetry

Выражение субъектно-предикатных отношений

(1) the face which spoke

(2) this maidservant waiting

Выражение отношения объекта и его признака

(1) air of awkwardness

(2) still and curious and profound intensity

Стилистическим фактором может регулироваться и выбор между референциональными синонимами. В акте коммуникации, который протекает в идеально-отраженной области интенциональных идей, выступающих в форме коммуникативных представлений, в частности, представлений субъекта об объекте и его отношениях с ним (Атаян, 1981), разные субъекты в конкретной речевой ситуации могут оценивать свои отношения с объектами одинаково и по-разному. В художественном тексте реальный субъект - это персонаж литературного произведения, потенциальный субъект - его автор.

Автор может комментировать события как с позиции реального субъекта - персонажа, так и со своей собственной. Если потенциальный субъект “отстраняется” от объекта и всех происходящих событий, связанных с персонажем, происходит эффект “отчуждения” автора. Автор может “сближаться” с персонажем в оценке объекта. “Сближение” зон бытия потенциального и реального субъекта может проводиться автором текста для создания эффекта “интимизации”. Сравните:

...all men and mashines were carefully watched by other counterpart men and mashines /.../ The moment that the door swung open..., each of the men ran for the predesignated station wagon. (B&W,68)

His hand gripped with pitiable eagerness... as though the nerves inside them had been forced taut for so long that now they had burst beyond their strained tegument; /.../ these nerves and muscles in his two legs and two armes seemed to work independantly. (W.S.,305)

His hands encircled Art’s face, the finger-tips pointing toward the scene his eyes had been driven from. My eyes dwelt, fascinated upon those finger-tips. (S.Ch.,89)

В примере с these автор текста, описывая переживания и усилия своего героя, выбирает местоимение и тем самым сближает свою зону бытия и зону бытия своего персонажа. Он представляет событие как происходящее у него на глазах, добиваясь сопереживания читателя. В примере с those автор произведения и текста - одно и то же лицо, он совмещен со своим персонажем и оценивает события с его позиции. Для достижения эффекта “отчуждения” автор как бы отстраняется от объекта речи, не в силах осознать ужас происходящего (в рассказе описывается несчастный случай в шахте). Избрав определенный артикль единственно в целях индивидуализации референта, автор никак не соотносит объект со своей зоной бытия, не обнаруживает своего личного отношения к объекту.

Различия между синонимами, соотносящими языковое выражение и его внеязыковой референт, могут быть использованы в целях организации художественного текста, создания обусловленной замыслом автора архитектоники литературного произведения. В тех случаях, когда референтная линия текста выстраивается автором в соответствии с его собственной творческой задачей и игра «референциональных синонимов» приобретает характер изобразительного средства, стилистика смыкается с теорией текста, образуя широкую пограничную область. Так, в романе У.Фолкнера “Авессалом, Авессалом!”, где умышленно нарушены традиционные правила построения романного времени и действие разворачивается не в хронологической последовательности, “но словно медленно кружится в огромном резервуаре истории, не знающей разделения на вчера, сегодня, завтра” (Анастасьев, 1982), употребление всех трех функциональных синонимов - the, this, that - позволяет автору по своему усмотрению менять угол зрения на описываемые события. Сами события романа совершаются почти в столетнем промежутке, между годами, когда главный герой романа Сатпен бежал из дома, отправляясь в долгое жизненное плавание, и годом, когда другой персонаж романа, Квентин, принялся распутывать таинственные и страшные истории древних лет. Сравните:

That was what they saw, though it was years before the town learned that that was all which he possessed at the time - the strong spent horse and the clothes on his back and a small saddlebag... (W.F., 53)

... it was General Compson who first realized that at this time Satpen lacked not only the money to spend for drink and convivality, but the time and inclination as well; that he was at this time completely the slave of his secret and furious impatience, his conviction gained from whatever that recent experience had been - that fever , mental or physical - of a need for haste, which was to drive him for the next five years - as General Compson computed it. (W.F., 53-54)

В примере с артиклем автор текста (У. Фолкнер), описывая первое появление Сатпена в городе, только устанавливает отношение индивидуализирующей референции между этой ситуацией и именем “the time”, не соотнося объект речи”time” со своей временной сферой, поскольку это для него нерелевантно. В следующем примере один из персонажей романа, генерал Компсон, представляет описываемое событие то как входящее в его временную сферу (“this time”), то как выходящее за его пределы в прошлое (“that experience”) и в будущее (“that fever”), сопровождая процесс индивидуализация референта хронологизацией событий под своим собственным углом зрения.

В романе “Авессалом, Авессалом!” мир представлен в резко субъективном преломлении - через восприятие его героев, авторское присутствие в тексте порой вовсе неощутимо. И, тем не менее, он проявляет себя - в “чужом” слове, сближая себя со своими персонажами. Автором романа используется сложнейшая литературная техника - постоянная смена углов зрения, в которой критики были склонны усматривать усилия чисто экспериментального свойства. События романа предстают перед читателем, главным образом, в отраженном восприятии персонажей, в их “личностном” осмыслении. Авторская же оценка происходящего осуществляется с точки зрения общины, человеческого сообщества, формируя образ коллективного рассказчика. Поэтому монологи отдельных лиц сменяются объективной повествовательной речью, которая противостоит их субъективной оценке. Сравните два отрывка из романа, которые отличаются композиционной симметричностью и одинаковой или сходной структурной организацией (повтор и параллелизм). Различаются они выбором синонимов: this для характеристики объекта как “представляющего важность, значительность” для говорящего, как находящегося в фокусе его интереса, и the - для нейтральной, объективной авторской оценки.

You see? there they are: this girl, this young countrybred girl who sees a man for an average of one hour a day for twelve days during his life /.../, yet is bent on marrying him to the extent of forcing her brother to the last resort of homicide, even if not murder, to prevent it...; this father who had seen that man once, yet had reason to make a six hundred mile journey to investigate him...; this brother in whose eyes that sister’s and daughter’s havoc and happiness, granted that curious and unusual relationship which existed between them, should have been more jealous and precious than to the father even...; and this lover who apparently without volition or desire became involved in an engagement..., who took his dismissal in the same passive and sardonic spirit... (W.F.,109)

He knew what would be there - the woman whom he had seen once and seen through, the girl whom he had seen through without even having to see once, the man whom he had seen daily, watched out of his fearful intensity of need and had never penetrated - the mother who had taken Henry aside before they had been six hours in the house on that Christmas visit and informed him of the engagement almost before the fiance had time to associate the daughter’s name with the daughter’s face... (W.F.,305)

Перечисленные выше явления отнюдь не исчерпывают всех потенциальных возможностей грамматических синонимов. Данный фрагмент – лишь одна из иллюстраций к утверждению, что выбор между синонимами, наряду с задачами адекватного представления объекта действительности, может быть продиктован и изобразительными целями, то есть задачами выражения отношения автора высказывания к объекту речи и воздействия на адресат.

По материалам монографии Т.С. Сорокиной

«Функциональная грамматическая синонимия в английском языке» (1995)

1 Отрывок дается в сокращении.